Яндекс.Метрика



"Важский край" № 12 2019 года МЭКС Наши авторы Наша клумба Бессмертный полк Подшивка

Ах вы, кони, мои кони…

16.05.2014

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Просмотров: 96
ОднаКнопка

Вот и наступил год лошади. Все северяне, наверняка, не очень-то симпатизируют какой бы то ни было змее, а тем более дракону: лошадь-то для нас куда милей. Пусть белая или синяя, даже и деревянная, а всё же лошадка. Ну, это все-таки символ, жили раньше безо всяких символов: Новый год, и все рады. Но лично я очень люблю лошадей, настоящих. Какие это прекрасные животные: красивые, умные и, главное, полезные. Если собака – друг человека, то лошадь – первый его помощник.
С лошадьми связаны и самые первые детские воспоминания. Наша мать – почтальонка, а поскольку до почты около десятка километров, ездила она туда на лошади. Кроме почты возила молоко на маслозавод, привозила в магазин с пекарни хлеб (когда был) и ещё много чего: лошадь ведь зря не гоняли. А мы ей во всём помогали, на конюшне бывали ежедневно.
В 4-5 лет знали всех колхозных лошадей по именам, а их было много. Самому старому Ворону было больше 20 лет, но и он зря хлеб не ел, возил навоз и сено почти самостоятельно. А ещё были Дунай, Вожак, Ландыш, Резвый, Орлик, остальные лашадки носили красивые женские имена. Говорили, что наши Карько и Швабра были на войне.
Предоставленные самим себе, мы, дети, с нетерпением весь день ждали маму и, завидев в окно далеко идущую знакомую лошадку, клубочками выкатывались из избы. Доехав с нею до магазина, где маму давно ждали, мы уже не отходили от лощади: гладили её потные бока, кормили  найденными в санях клочками сена. Уставшая, она дышала нам в лицо тёплым паром, фыркала, а в умных фиолетовых глазах отражались щуплые детские фигурки в куцых пальтишках, платках и рваных валенках (и те были одни на двоих).
Лошади были разной масти, но белых и сивых у нас не было; старые, молодые и необъезженные жеребята. Сильных и крепких запрягали в плуг, окучник, косилку и жнейку, старых и смирных в борону и сани, а быстроногим чаще всего предстояла дальняя дорога.
На молодом Орлике, например, верхом ездил только наш бригадир, причём в седле. Он выводил Орлика из конюшни, седлал, крепко затягивал подпругу. Вороной, поджарый и тонконогий, он не стоял на месте, поворачивался, вскидывал голову, рыл копытом землю. Шурка садился в седло, Орлик как бы оседал, а потом вдруг взвивался на дыбы; мы, детвора, вмиг разбегались в разные стороны. Бригадир в седле удерживался, крепко натягивал поводья, и Орлик с места пускался крупной рысью, высоко вскидывая ноги и красиво изгибая шею, словно заправский рысак. Надо отдать должное обоим: наш молодой бригадир Александр Иванович (Шурка) недавно вернулся с войны, оставив там правую руку. Вместо неё был короткий обрубок, которым он мог зажать разве что свёрнутую в трубочку газету. Орлика же иногда и запрягали, чтобы он столь же быстро мог увезти и очередного уполномоченного в район, почти за 40 километров.
Вот, наконец, ранняя холодная весна. По широкой Двине плывут огромные льдины. Только что отпраздновали Победу, и чего было больше в те дни: слёз или радости, мы, малолетние дети, не поняли. У всех наших подружек отцы не вернулись с войны, наш отец был жив, но пришёл домой только в декабре. Так что работников в колхозе не прибавилось, а по-прежнему надо было пахать и сеять. Да и последующие 1947-48 годы были ничуть не легче военных.
И представим себе обычную для тех лет картину. Довольно большое колхозное поле, на дальнем конце его 5-6 лошадок пашут землю. За плугами столько же неопределённого возраста женщин в тёмной, как и только что вспаханная земля, одежде, покрикивают на уставших лошадей. На этом, ближнем конце поля, друг за другом ходят 4 лошадки, тянущие бороны. Возле трёх борон идут с вожжами в руках старушки, а на четвёртой лошадке сидит верхом маленькая девочка в ветхом пиджачишке, прижимая покрасневшие босые ноги к тёплому лошадиному боку. И всё бы хорошо, но, проехав несколько кругов, лошадь вдруг падает на землю. Девочка испуганно вскрикивает, слезает с лошади и громко плачет. На помощь спешит ближайшая бабушка.
– Не реви, не реви, не бойся! Не умер он, он поднимется. Надо только супонь поскорее развязать, чтобы не задохнулся, – и наклоняется над лошадью.
Остановив своих лошадей, подходят остальные, успокаивают:
– Не бойся! И наши лошади, бывает, ложатся. Отощали за зиму, ветром качает. Давай и мы отдохнём... Женщины собираются на меже, а девочка, всё ещё всхлипывая, бежит к ближним кустам. Возвращается с несколькими сухими соломинами, да почерневшими стеблями крапивы. Ландыш уже поднялся и стоит на дрожащих ногах. Он принимает угощение, медленно жуёт. Девочка гладит его, прижимается к его морде, заглядывает в его умные глаза тоже полные слёз.
Девочка – это я, ставшая по воле всё того же бригадира колхозницей в неполные 6 лет. Потом будет ещё много полей, сенокос, куда люди шли, как на праздник. На следующий год таких девочек будет уже 5 – целое звено – за каждой закреплена лошадь. Я, например, езжу на своей любимой шустрой Олечке, за которой каждый год бегает чудесный жеребёнок, Мальчишкам у нас лошадей не доверяют («Гоняют, бьют, не жалеют», – говорили колхозницы). На работу и сейчас никто не ходит и не ездит вскачь, зато после неё мы устраивали такие скачки, и впереди всегда неслась моя Олечка.
У каждого колхозника всегда был и свой личный надел земли. У нас он назывался усадьбой. Читаешь вот книги, журналы, узнаёшь, что где-то ездили на быках, пахали свои участки на коровах. Нас всегда выручали лошади. А однажды весной, вернувшийся с войны отец и работавший, как и раньше, мастером на запани, привёл оттуда замечательного коня. На запань тогда завезли 4 финских тяжеловоза. Вот один из них и появился у нас в деревне, и посмотреть на него сбежалось много людей. Тур, как его звали, был огромен, упитан, весь блестел. Возможно, и не бывавший в плуге, на запани-то он возил брёвна, он сразу всё понял и аккуратно ступал в узкую борозду большими копытами. Когда отец посадил меня на его широкую спину, восторгу не было предела.
– Как на крыше амбара, – отвечала я на вопросы своих сверстников, – высоко, широко и всё видно.
– На запани такая лошадь часто заменяла трактор, – рассказывал отец.
Более 70 лет чтим мы воинов, отдавших жизнь за Победу. (Многие погибли в самом начале войны). Преклоняемся перед героями, оставшимися в живых. Чтим тружеников тыла. Так давайте вспомним добрым словом и добрую лошадку. Недаром где-то есть памятник: стоит вдова и трое её разновозрастных детей, кто с косой, кто с граблями, кто с мотыгой. А сзади их неказистая колхозная лошадка. Всё справедливо, только самих детей войны как бы и нет. Только почему, пока писалась эта короткая статья, несколько ночей совсем не спалось и было выпито немало
лекарства.

Римма УСТИНОВА.

г. Шенкурск.
Фотокартинка с сайта http://wallpapers.99px.ru



Возможно, эти статьи Вам тоже будут интересны:

  1. «Ах, где вы, рабочие лошади?» 11 февраля 2013 года Геннадию Николаевичу Чертову исполнилось бы 83 года со дня рождения....
  2. «Ах, где вы, рабочие лошади?» 11 февраля 2013 года Геннадию Николаевичу Чертову исполнилось бы 83 года со дня рождения....

Метки: , ,
Рубрики: Жизнь





Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *



Copyright © 1918-2020
Информация должна быть свободной. Ссылка - норма приличия.

Для лиц старше шестнадцати лет! 16 +

Государственное автономное учреждение Архангельской области «Издательский дом «Важский край».

Адрес: Архангельская обл., г. Шенкурск, ул. Г. Иванова, д.11
Адреса электронной почты: vkgazeta@gmail.com; vk-gazeta@mail.ru
Телефон: +7 (81851) 4-16-81
Факс: +7 (81851) 4-16-81

ФОТОЗАРИСОВКИ

ВИДЕО

Старинный город Шенкурск раскинулся на правом берегу реки Вага среди сосновых боров. Город славится своей древней историей и множеством мастеров. Шикарные пляжи, а также единственный официальный пляж на котором разрешено купание тоже здесь!

ПОЗВОЛЬТЕ УЗНАТЬ

Следите ли Вы за курсом доллара и евро?

Посмотреть результаты

Архив опросов

Loading ... Loading ...

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ЛУЧШИЕ НОВОСТИ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

  • Загрузка...